Макс Фриш
Дневник 1966 - 1971
(1971 год - Опросный лист, из записей)
Начни с себя

 

ОПРОСНЫЙ ЛИСТ

1. Если, находясь за границей, Вы встречаете соотечественника, возникает ли у Вас тоска по родине или совсем наоборот?

2. Символизирует ли для Вас флаг родину?

3. От чего Вы смогли бы отказаться:
а) от малой родины?
б) от отчизны?
в) от заграницы?

4. Что Вы называете родиной:
а) деревню
б) город или жилье в нем
в) языковую принадлежность?
г) часть света?
д) квартиру?

5. Предположим вас ненавидят на родине: можете ли вы из-за этого отрешиться от своей родины?

6. Что Вам особенно дорого на родине:
а) ландшафты?
б) общие с тамошними жителями привычки, то есть Вы приспособились к людям и можете рассчитывать на их понимание?

7. Обдумывали ли Вы когда-нибудь вопрос о выезде?

8. Какие блюда Вы едите из-за тоски по родине и чувствуете ли Вы себя при этом уютнее в мире?

9. Предположим, родина воплощается для Вас в покрытых лесом горах с водопадами: трогает ли Вас встреча с такого же рода покрытыми лесами горами и водопадами в другой части света или она разочаровывает Вас?

10. Почему не существует прав для людей без родины?

11. Бывает ли, что пересекая границу и оказавшись на родине, вы чувствуете себя более одиноким как раз в тот момент, когда улетучивается тоска по родине, или вид, например, знакомой формы (железнодорожников, полицейских, военных и т.д.) укрепляет в Вас чувство родины?

12. Сколько родины Вам нужно?

13. Если Вы живете с мужчиной или женщиной, у которых другая родина, чувствуете Вы свою непричастность к родине другого или Вы от этого чувства освобождаете друг друга?

14. Поскольку родину с ее природой и обществом не переменить как место, где Вы родились и выросли, - благодарны Вы за это?

15. Кому?

16. Есть ли местности, города, обычаи и т.д., которые наводят Вас на тайную мысль, что Вам больше подошла бы другая родина?

17. Что лишает Вас родины:
а) безработица?
б) изгнание по политическим причинам?
в) карьера на чужбине?
г) то, что Вы все чаще думаете по-другому, чем люди, считающие то же место, что и Вы, своей родиной и господствующие там?
д) злоупотребление военной присягой?

18. Есть ли у Вас вторая родина, а если да:

19. Можете ли Вы представить третью и четвертую родину или Вы в результате снова возвращаетесь к первой?

20. Может ли идеология стать родиной?

21. Есть ли места, где вас охватывает ужас при мысли, что это могла бы быть Ваша родина, например, Гарлем, и задумываетесь ли Вы над тем, что могло бы то для Вас значить, или вы просто благодарите бога?

22. Воспринимаете ли Вы вообще Землю как родину?

23. Как известно, солдаты на чужих территориях гибнут тоже за родину; кто определяет, что Вы обязаны сделать для родины?

24. Можете ли Вы представить себя без родины?

25. Из чего Вы заключаете, что звери, например, газели, гиппопотамы, медведи, пингвины, тигры, шимпанзе и т.д., вырастающие в вольерах или заповедниках, не воспринимают зоопарк как родину?


Из записей за 1971 г.

23.4.71
Молодые люди, бородатые и безбородые, ветераны войны по Вьетнаме, бросают свои медали на ступени Капитолия в Вашингтоне; каждый сообщает время своей службы, свое имя, затем срывает с шеи награду и выкрикивает проклятье или отходит молча.

24.4.71
Демонстрация противников войны в Вашингтоне; примерно 300 000 человек. Главным образом люди в возрасте между двадцатью и тридцатью годами. Посреди речей песня Пи га Сигера: "The last train to Nuremberg» («Последний поезд в Нюрнберг»). Массовый сбор без драк, без разрушений. Во всех речах единодушный протест против грязной войны, против обнищания бедных, порождаемого войной, против несправедливости. Нападки на Никсона и Агню и ФБР — Гувера, но с верой в американскую демократию, «Аll power to the people», — надежда без политической доктрины; все выдержано в духе морали, толпа терпеливо ждет, не ревет, время от времени поднимает плакаты с призывами к миру, порой кулаки. «Peace now», требования вызывают дружелюбные аплодисменты. Выступают вдова Мартина Лютера Кинга, его преемник, мать Анджелы Дэвис, белолицый сенатор, студенты. Лица из толпы, показываемые телевидением, спокойные и славные, наивные. Не революционная толпа, нет, она не такая; словно в секте, где обращаются к слушателям со словами «Brolhers and sisters» , звучат серьезные речи против военных преступлений и загрязнения воздуха — все в целом трогательно.
Без радикальной критики системы. Президент Никсон находится далеко, в своем загородном доме; никто из представителей администрации не предстал перед группой инвалидов войны из всех частей огромной страны.



НАЧНИ С СЕБЯ

Я начал писать давно, еще в тридцатые годы. Пришел я к этому после того, как получил солидную практическую подготовку, сначала изучал германистику, а затем закончил архитектурное отделение Цюрихской высшей технической школы. Считаю, что именно эта база дала мне широкое видение проблем, понимание законов, по которым движется наше полное противоречий общество. Писателю нельзя отрываться от общественных движений, и поэтому в прошлом я организовал и издавал популярные газеты и журналы, где живое биение пульса общественного мнения давало большой жизненный заряд. Мне тогда казалось, и я чувствую это сейчас, мораль общества, мораль индивидуума должна заключаться в том, чтобы не молчать, не надевать маску равнодушия, когда вокруг совершается зло.
Именно это я вкладывал в своего «Гантенбайна», ведь «гантенбайнизм» — весьма распространенное заболевание, которое привело к раковой опухоли нацизма, преступлениям колонизаторов в Алжире, войне США против вьетнамского народа. Поэтому я задаю себе вопрос, почему многие мне подобные бездеятельно воспринимают сообщения о росте новой «коричневой» опасности, равнодушно внимают данным и цифрам о последствиях ядерной войны. Иногда мне кажется, что всякая книга, если она не посвящена предотвращению войны, созданию лучшего общества,— бессмысленна, ибо сейчас нет ничего важнее, чем мир, спокойствие и труд во имя будущего.
Что мы оставим после себя — ядерные руины или взаимное уважение,— так стоит ныне вопрос, и он касается каждого человека. Нельзя уходить от этих вопросов и успокаиваться примитивной мыслишкой: «А что я могу сделать?». Эта обреченная слепота как раз и нужна тем, кто видит себя в наполеоновских треуголках властителей мира. Нет ничего страшнее сейчас этих планов, ибо мы стоим на краю ядерной пропасти. И начать надо с самого себя, пересмотреть все, подумать, а как надо жить в ядерный век?
На этой почве и в других вопросах у меня возникли серьезные расхождения с нынешней Америкой, администрацией Рейгана, и я вынужден был покинуть Соединенные Штаты, где прожил много лет и народ которых я искренне уважаю. Считать только себя правым, как это делают некоторые в Штатах, в «высшем эшелоне» власти,— это не по-человечески, это опасно, ибо воскрешает печальные времена морального инквизиторства. Об этом, об отсутствии скептицизма по отношению к себе, правильной оценки своего поведения я говорю в своих последних работах.
Я с большим интересом слежу за откликами на мои произведения в Советском Союзе, по ним я чувствую пульс времени. Значит, еще не все потеряно, значит, еще можно и нужно работать, вести диалог во имя мира и прогресса.

1986
Макс Фриш

Макс Фриш
Листки из вещевого мешка
Москва, "Прогресс", 1986
пер. - Е.Кацева, В.Кузнецов